Желание овладеть и не сломать надвигалось на него, подобно грозовому облаку, только не обычному облаку, а густой темной вате без единого шанса на просвет.  Чувство не отпускало, подавляя другие рефлексы, высасывая жизнь.  Еще пару минут, и он становится рабом свободы.  Пожирать глазами каждую ее часть, каждый изгиб, выпуклость.

Он вбирал в себя все ее существование, она и тишина, а может быть она и была той тишиной, тогда только тишина.

Парализованный мыслью, незаконно проникшей в его подсознание, он учился быть собой.  Усилие, концентрация и вот уже можно провести кончиками пальцев по ее плечу, пройти ложбинку, подняться до подбородка, чувствуешь прилив крови, твое нутро дает о себе знать, но пока ты способен контролировать можно продолжать.  Дуга, сгибаешь пальцы и нежно проводишь по подбородку, она все еще не твоя, но ты уже близок.  К сожалению, время поджимает, действие таблеток заканчивается, и ты последний раз даешь круг.

В уме подсчитываешь, сколько тебе осталось и вдыхаешь ее запах.

Время вышло, и ты отпускаешь ее, руки больше  не слушаются тебя.  В памяти ты снова и снова проходишь этот путь, пытаешься закончить то, что не имеет конца в априори.

Почему ты всегда идешь вверх,  зачем усложнять?!

Каждая мышца напряжена, все тело стонет от боли, боль желания..

Это больше, чем страсть, это тишина, а в тишине она, все также смеется, закидывая голову назад.

15марта, 1961.

Здравствуйте, свет мой.

Приветствую вас, жизнь моя.

Здравствуйте, Мария.

Погода разыгралась не на шутку, море звало меня, выбрасывая пену на каменистый берег, за залпом залп.  Бедняги твердолобые, как им устоять пред пышными нарядами, да звонким смехом. Бесцеремонные девицы покрывали подолами платьев коленки своих избранников, пленили нежными речами, а после оставляли мокрых и обездоленных. Я сидел на большом валуне и с интересом наблюдал за празднованием «счастливых несчастных». Мой конь-евнух, ему далеки все эти плотские забавы. Столько лет, а они  до сих пор не увидели того, что увидел я за долю секунды. Природа и люди, все мы, так схожи в своей безнадежной слепоте. Мария, вы понимаете к чему я виду? Эта поездка разлучила нас сблизив, сотни километров, дождливых вечеров и глупой пены, падких камней и вот таких больших валунов, как мой.  Я понял вас, душенька моя, в ваших судорожных сценах ревности. О, нет, мне не познать пылких женских сердец. Но вас я понял, и сейчас в моей пустоте вы строите наш дом, пристанище для странника, мою семью.

Я отказался от моря, выбрав вас, поэтому оставьте никому не нужные сцены.

Мне отдавалось море, и теперь поверьте, нам не должны быть страшны мелкие речонки.

С любовью, ваш Н.

Микела осознала, что одиночество-это не отсутствие друзей, избыток внимания или «молчаливый четверг». Одиночество-это мы сами, наша кровь пропитаны им, в наших главах играет гимн ему, оно везде, оно подобно Богу.  Его армия велика и безжалостна, мы лишь мелкие пешки, шуты..

«нет силы, противостоящей ему, не жизни неподвластной ему!» Оно-олицетворение нас самих, оно и есть мы. Пустота- бездушье- одиночество- мрак- световой эффект.  Цепь жизни может быть прервана, но его цепь покрыта пылью времен, слиянием тел под звуки органной музыки, под «зов короля», его зов.

Ее сердце горело, «вера в людей», «вера людям» - все стало лишь музыкой, которую издавал он. Мысли о человеке, который всегда придет на помощь, который найдет тебя в лабиринте, составленном твоим подсознанием «желание - страхи- сны». Боль осознания потери того самого человека, боль поглощающая другую боль ( пережевывая, смакуя каждый кусок, чавкая болью).  Барьер между людьми служит мостом в его логово, в его  опочивальню.  Оно лишает нас невинности, оно нарекает нам наше бремя. Оно является отцом наших детей.  Оно- жестокость в милосердие нашем.

Бедняжка Микела, так много связей в цепочках и все за один час. Час смирения и духовной пищи сменился часом плотских угодий.

Шанти не любил «жизнь на чемоданах», переезды казались ему губительной ошибкой. Ошибкой, которая не раз уже ломала даже самых сильных людей.

-Что значит переезд, да и кому он вообще нужен? Люди называют его сближением. Потеря своего угла, бесплатная аренда, в следствие терпение всевозможных лишений…. Это и есть, по их мнению, сближение? Невежды, да глупцы.. А кто подумает о священных процедурах, как будут без меня жить мои молитвенные свечи. Женева не позволит взять их с собой, она другого склада, мои вещи навивают тоску.

Ее вечно улыбающиеся глаза, она способна залатать мою душу.

Ненавижу устранение дефектов, они еще раз свидетельствуют об мирской непригодности.

Дырявые носки, нежели чувство склеенности.

Каких-то пару дней назад Шанти и Женева были счастливыми друзьями. Он никогда не называл свои чувства к ней любовью. Этого слова не было в его жизни, уж больно тривиальное.

Непринужденность и легкость Женевы вызывали в нем умиротворение, она было его маленьким связующем звеном с этим  далеком и очень непростым миром.

Она снова почувствовала себя человеком, ее вернули к жизни. Анита расцветала на глазах, ей хотелось верить, жить и надеяться. Ее возраст больше не был помехой, даже наоборот она гордилась этой цифрой, столько опыта и столько людей, каждый отдавал ей часть себя и забирал часть ее. Теперь она не просто Анита, она составное целое, всех тех, кого любила, всех тех, кому была верна. Друзья стали замечать за ней, что она подолгу стояла перед зеркалом.. начала снова улыбаться мужчинам, играть глазами. У Аниты невероятные глаза, спросите у любого, никто мне не даст соврать вам, дорогие читатели. Я не видел этих глаз больше 15 лет, но помню их, как сейчас. Большие, темно-серые глаза, стояла ей поднять их, как весь мир терял смысл, были лишь они. Вот, что значит немая власть вещей. На тот момент она переживала кризис, работа не шла, друзья были заняты своими семьями, бывший мужчина даже не вспоминал о ней (глупец, да и только). Если сейчас я скажу, что я вернул ее к жизни, вы поверите?! Прошу вас, не думайте, что я сноб или во мне что-то есть. Я обычный мужчина, хотя нет, я тот, кто вернул мою Аниту к жизни. Не каждый может похвастаться таким, а я могу и буду это делать, пока память о ней жива, пока жив я. Аниты не стало 15 лет назад, мы провели дивный уикенд, длившейся добрых 30 лет. Не буду докучать вам лишними цифрами, но это не просто года, в этих годах весь я, ваш преданный рассказчик. Встретил ее, совсем случайно, мы познакомились в редакции, уже тогда она была преуспевающим писателем, а я работал помощником режиссера. В тот день мой шеф попросил заглянуть к его хорошей подруге в редакцию и забрать рукопись, по которой мы должны были снимать фильм. Фильм был очень дурным, ненавижу всех этих писателей, которые мнят из себя Бог весть что. Анита у меня не такая, она волшебно пишет, точнее писала. По сей день не могу свыкнуться с ее уходом, дряхлый стариц и она, вечно молодая и вечно любимая мной. Что-то я сегодня уж больно часто придаюсь ненужным разговором, так вот, в то время мне было 35, еще молод и недурен собой, я мнил, что нет ничего невозможного для меня. Она стояла около ксерокса, потухшее солнце, тоненькая и такая беззащитная, словно вот-вот и силы покинут ее. Я почти уже прошел мимо моей судьбы, как она повернулась и тихим голосом спросила, «обещают ли снег сегодня?». Вы только представьте, какой у меня был шок, я и подумать не мог, что у нее хватит сил произнести слово, не то, что целое предложение. Повернувшись с улыбкой, я протянул ей руку и сказал, что ей больше не стоит ничего бояться,  по крайней мере, сегодня. Не знаю зачем, я предложил ей выпить чашку чая, но сейчас я точно не жалею об этом. Анита была озадачена, она давно перестала верить людям, а про то, что она может понравиться кому-то даже забыла.  Тот вечер я не забуду никогда, она умела поддержать беседу, я щеголял перед ней, тогда у меня было почти все, не хватало лишь ее и известности. С известностью все было и так понятно, еще года два и я смогу самостоятельно снимать кино,  а вот что будет с ней…

Под конец нашего вечера, она слегка улыбнулась, глаза казались теплыми, но все еще чужими. Анита протянула мне руку, сказав, «Я давно так не проводила время, спасибо вам, Алоис, вы вернули меня, поверьте, там, откуда я пришла никто не улыбается.  Не судите меня строго, кажется, я забыла, как это делать». Она не дала мне заговорить, хотя я и не знал, что сказать.

Так мы и познакомились, эта женщина неуверенно ворвалась в мою жизнь и после уже с  привычной для нее уверенностью покинула ее.

Можно ли подготовиться к смерти?

Хорошее начало, главное оптимистичное.

Что представляет собой жизнь и как она видоизменяется в смерть, почему порой так трудно определить, жив ты или тебя давно уже нет.

Где живут надежды?

-В сердце.

( на бэкграунде дружное *фуууу. Жизнь довольно таки пресная штука, но не настолько)

Слишком много место, они не привередливы, они привыкли ухватывать меньшое из предложного им и довольствоваться этим.

Скорее в безнадежности, именно там они и проявляют себя.

Мы будем верить до последнего вздоха, и даже после…будем верить, что придет чудо, да, вот так, само по себе и дорогой нам человек очнется, потянется, встряхнет головой и спросит, что произошло в этом чокнутом, но до боли любимом мире, пока я спал.

Сон.

Может быть это и хорошо, может и нужно верить, верить в каждую секунду, в каждого человека, верить и разочаровываться, разочаровываться, чтобы снова научиться верить.

*-нет, смерть это не балл и к ней не подготовишься. Надежда на что-то большее, чем жизнь.

Она то и не даст нам подготовиться, хитро придумано.

Страх?

губительная сила, она ведет по жизни, она строит и она разрушает. она делает нас параноиками, словесными калеками, безжалостными убийцами.

она дает нам жизнь, и лишь победа над ней способно возродить, вернуть то, что было погребено заживо.

это единственное, что может приспособиться к любой среде обитания.

*а можно ли победить страх?

никакое оружие, а тем более человек без* не способен убить то, что не имеет жизни.

значит, была допущена оговорка.

-мнимая победа над страхом

*лишь в страхе мы становимся собой.

нагота.

Зузу сидела напротив мамы, вдыхая терпкий аромат духов, сигарет и чая, она любила смешивать несовместимые вещи, это было единственным, что доставляло ей большое удовольствие, в  ее то 5.

Мама зузу была необыкновенной женщиной, во всем обширном значение слова «необыкновенный».

Огненный каштан, красная помада,  не просто белые, а светящиеся белизной зубы, маленькие ушки, она всегда прятала волосы за ними, зузу это очень нравилось, тонкие запястья, медовые глаза, от них  веяло теплом..

В то время,  маме не нужно было имя, она была мамой, а сейчас, когда она стала дождем, ей и подавно оно не пригодится

Спросите, почему дождь?!

Малышка Зузу любила рассказы мамы, а больше всего «рассказы мамы про дождь»..

Все, что она помнит, это тепло медовых глаз, запах, мягкий, но уже не молодой голос, голос, который знал, про что говорит.

-Зузу, ты меня слышишь, ты только не спи, это нужно знать. Жизнь-очень трудная штука.., порой она сбивает нас с пути.., да, жизнь-путь, но дорога у каждого из нас своя. Самое страшное-попасть под дождь, в жизни нет зонта, и дождь не такой, как ты любишь, он не радует, а скорее наоборот. Есть три типа дождя..Зузу, ты меня слышишь, конечно, слышишь, моя маленькая Зузу любит, когда мама рассказывает ей. Так о чем это я..Ах да, дождь..три типа дождя. Первый-это сплошнойбояка, от него нет спасу, нужно тихонько сесть и подождать, важно не терять самообладание и тогда он сам испугается и пройдет. Второй-это затяжнойзануда, его еще обложным называют, здесь следует запастись терпением, такой сразу не сдастся, но ты победишь, у тебя глаза победителя.

Ну а третий, третий-это слепой дождь, для меня он самый страшный, это дождь потерь, разлук и скорби, как раз сейчас такой. Я не буду бояться, спи дорогая, я не боюсь, когда со мной моя Зузу. Ты вырастишь и одолеешь его, ты пройдешь сквозь него, а там буду я, твоя мама. Он забирает меня с собой, думаю, он полюбил меня, я обещаю, что не буду любить его так, как люблю мою Зузу. Он-не ты, моя девочка. Спи и пусть каждый раз, когда тебе будет одиноко, будет идти слепой дождь, буду идти я. Тогда третий тип перестанет пугать, он обережёт тебя, закрывай глазки, я рядом, пусть и в последний раз, но рядом...

читаем под эту музыку

Покорно склоняю голову пред тобою, пускаю тебя в свой маленький мир, мне по-прежнему страшно, но я уже не боюсь, тот страх, что внутри,  лишь дарит мне полноту ощущений. Заполни меня и никогда не покидай... что значит никогда? И есть ли место этому хрупкому, и тем самым беспощадному слову, в нашем непостоянном обществе. Солнце столь могущественное, но даже оно не навсегда, видно и ты уйдешь. Тогда я прошу, не забывать.... Оно навек останется во мне, ему там самое место.

Они сидели друг напротив друга, в машине было тепло, но она не ощущала этого, внутри все замерзло. Агнесс Шварн никогда не отличалась особой чуткостью, сильная и всегда знающее все наперед, такой ее знали до 48 лет, но тот человек в машине, была не она. Он говорил, как любил ,любит и дай Бог будет любить, говорил, что отталкивал ее не потому что не любил, скорее наоборот, он дышал ею и боялся стать рабом своего вдоха. Слова ранили Агнесс, все годы страданий и слез разом проступили на ее уже немолодом лице. Он все говорил, а она молчала, сейчас ей было не до этого.

Эдмунд, мужчина 50 лет, большие серые глаза, серебреные волосы, кто- то скажет, что он старик, но для нее он вечно молод. Прежде немногословный, он сегодня не мог остановиться. По истечению каждых пяти минут, она сама засекала, Эдмунд спрашивал ее, не хочет ли она сказать хоть что-то.. Ей хотелось, но годы взяли свое, уже ничто не исправишь, да и зачем. На какой-то момент все остановилось, Агнесс поднесла руку к каштановым волосам, аккуратно заправила выбившуюся прядь, облизала засохшие губы и заговорила.

-Я думала, мы больше не вернемся к этому разговору, ты видел, как прошлый дался тяжело, так зачем терзать нас снова. Я любила тебя, нет, я жила тобой, просыпалась и засыпала с твоим именем, одевалась, красилась, худела, поправлялась, плакала, смеялась, ела, читала, смотрела кино, я делала все, что делают обычные люди.. за одним исключением, я делала все во имя тебя. Отталкивала и снова летела. Не знаю, стоит ли говорить об этом, но так, как я люблю тебя, я никого не смогу полюбить, это волшебство.. Конечно, не подумай, я люблю своего мужа, очень люблю, только здесь реальная любовь, моя жизнь сказка, но без волшебства... Пройдут года, я буду также засыпать и просыпаться в объятьях мужа, но порой, когда за окном будет идти снег, я тихо вспомню о тебе и представлю, как бы сложилась наша жизнь, если бы еще тогда, а может и сегодня, я бы сказала тебе «да». Знаешь, ты понял гораздо раньше меня, что мы не созданы друг для друга и после открыл мне глаза, но вышло, что в этот самый момент я закрыла твои. Вероятно, Господь поспешил с нами, а может быть те, два человека, которые созданы для нас, просто выбелись из очереди и заблудились. Вот так мы и встретились, так и полюбили с волшебством, а где-то по-ремаркски..  Любовь должна приносить счастья, но нам она доставляет куда больше страданий. Милый, ты просто представь нашу жизнь, разные мечты, планы, я бы никогда не позволила тебе назвать нашего ребенка, как хотят твои родители, если бы они еще приняли меня, а ты бы никогда не оставил их ради меня, ненависть росла бы в нас и через пару лет, без сна и смеха, одичавшие и холодные, мы бы разбежались… Или сейчас, нам тяжело, но мы любим… мы найдем в себе силы попрощаться с друг другом, нет, я не плачу, милый, плачет душа.. Нужно опустить эти чувства в глубь меня и продолжить жизнь, ведь ты знаешь, что мне хорошо с ним. Пиши мне письма, но никогда не отправляй их, набирай мой номер, но никогда не звони, вспоминай, но никогда не появляйся, так нужно, милый, ты не спорь.

…….

Поцелуй меня милый, последний раз поцелуй.. а я обещаю, что перед смертью вспомню  твое лицо, какое оно есть сейчас и какое было в 19 лет.. и может быть там, на небе, у нас получится быть вместе.

А теперь прощай и помни, если любишь, то отпустишь…

Агнесс вышла из машины, выпрямилась, словно та Агнесс, которую все и знали, вошла в тело этой несчастной женщины, откинула волосы назад и тихим, кошачьим шагом пошла к нему.  Она знала, что он уже поставил кофеварку и наверняка купил ее любимые круасаны, годы летели, а она любила своего мужа по-прежнему.

Вика.(с)